Переходим эту реку вброд

Лето – пора интенсивов. И кто-то поедет вскорости на свой самый первый интенсив, кто-то сейчас на интенсиве, а кто-то уже приехал, и ему есть что сказать. Я вернулась две недели назад (а кажется, что прошло несколько месяцев) с Калининградского интенсива на Балтике: «Нас это огорчит, но не остановит»: созидая себя в трудные времена. Интенсив проходит ежегодно на Куршской косе.

Интенсив – это учебное мероприятие в Московском Гештальт Институте. Хотя, и в других гештальт институтах есть интенсивы. Это учебное, как правило, выездное мероприятие, на котором можно видеть, наблюдать, исследовать и проживать те феномены и процессы, которые изучают гештальт-терапевты в процессе обучения в Базовой программе и в дальнейшем обучении на тренеров и супервизоров. Эти феномены и процессы становятся «выпуклыми», потому что на интенсиве всё ускоряется, и даже, будто бы, само время.

Дело в том, что обучение здесь строится так: три учебные трёхдневки (которые в базовой программе расположены на «расстоянии» двух месяцев друг от друга) следуют одна за другой с перерывом в один выходной день. Есть интенсивы девятидневные (то есть 3 учебные трёхдневки — 1 выходной — 3 учебные трёхдневки — 1 выходной — 3 учебные трёхдневки), а есть шестидневные (ну, вы поняли). Разумеется, выходной – означает день без лекций, групп, терапии и супервизии (так выглядит учебный день), а не привычные для многих суббота и воскресенье. Это может быть даже понедельник (я думаю), если на него выпал кратный четырём день интенсива. И в этот день можно заниматься всем, что пожелается.

Таким образом, проживание опыта на интенсиве – непрерывно и позволяет увидеть и прожить важные процессы каждым человеком в здесь и сейчас с поддержкой тренеров, групп, терапевтов, супервизоров и ведущих процесс-групп. Если быть открытым этому опыту, то можно узнать о себе то, что в обычной жизни, скорее всего, вы можете пропустить, так и не поняв, почему что-то в ней давно и хронически не удаётся.

На интенсивах для приехавших участников существует три формата участия: клиент, терапевт и супервизор. Я буду писать о тех, которые я знаю, понимаю и проживала. Ещё есть тренера, конечно. У них разные квалификации, пока я в этом ориентируюсь только примерно и, пожалуй, интуитивно. Знаю, что есть тематические (те, которые меняются от трёхдневки к трёхдневке) и линейные (те, которые не).

Соответственно, есть три группы (не по количеству, а по направленности): клиентская, терапевтическая и группа супервизоров. По количеству групп может быть больше трёх, например, 3 клиентские, 2 терапевтические и, к сожалению, супервизорских групп всегда меньше, — 1 группа супервизоров. Вечером ещё каждого дня все собираются в процесс-группы, чтобы завершить день и разместить там то, что не удалось в течение него. Но об этом ниже.

Интенсивы бывают тематические, например, по работе с (со)зависимыми отношениями или с телесным осознаванием, или ещё с чем-нибудь важным, а бывают классические, что ли. Без определённой направленности обучения. Каким бы ни был интенсив, задачи у них у всех одинаковые: клиенты исследуют свой опыт, свои способы организовывать жизнь и проживают себя в группе и в личной терапии (терапия тоже проходит каждый рабочий день интенсива, в отличие от принятого в миру одного раза в неделю вне его), терапевты учатся навыкам поддерживать процесс осознавания у клиентов в здесь и сейчас, помогают им исследовать свой внутренний мир, учатся в группах друг на друге и у супервизоров, супервизоры учатся поддерживать терапевтов, связывая контекст запроса клиента с настоящей ситуацией и событиями жизни терапевта, поддерживая его профессиональные выборы, вместе они в диалоге также ищут, что бы можно было бы сделать в сессии ещё, делают гипотезы и скитаются мыслью. Супервизоры присутствуют на сессии, немного в стороне от пары клиент-терапевт, чтобы не смущать ни того, ни другого, но это всё, разумеется, иллюзия, потому что игнорировать присутствие другого человека на сессии почти невозможно. Однако, это учебный формат (хоть и все переживания на нём, разумеется, настоящие, и о них можно и важно в этой связи говорить: клиенту говорить о них терапевту, а терапевту говорить о них супервизору), поэтому почти всегда удаётся совмещать одно с другим. Это, если уж начистоту, в том числе, результат обучения терапии и терапии – быть в переживании и иметь возможность говорить о нём. Супервизоры в своих группах исследуют свой опыт и чувства, а также исследуют и формируют навыки давать супервизию с тренерами своих групп.

Клиенты могут быть только клиентами в своих группах у ведущих их тренеров, терапевты могут быть и клиентами, и терапевтами (но только друг другу) в своих группах, супервизоры же, здесь может показаться, что им сложнее всего, но тут как посмотреть – они могут быть и клиентами, и терапевтами, и супервизорами в своих группах (но только друг другу). И рассматривать весь процесс разворачивания психического, так сказать, в три дэ.

В конце каждого рабочего дня все собираются на процесс-группах. Это малые вечерние группы перед ужином, это последнее собрание людей вместе. Это группы с постоянным (но отличным от дневных) составом участников на всё время интенсива, где можно и важно поделиться тем, что происходило и произошло в течение дня и тем, что не произошло, но очень хотелось, и потому может быть к вечеру тяжело, непонятно и растерянно. Здесь уже никто не учится, не учит, не «лечится» и не «лечит» и, конечно, не супервизирует. Здесь участники, клиенты и терапевты, говорят (или кричат, или плачут, или смеются) о том, что переживали за целый день и слушают других людей, побывавших в своих группах, контактах и процессах. Здесь можно поделиться всем, что осталось, и спокойно пойти спать. Да, в конце каждого рабочего дня все собираются на процесс-группах.

Все, кроме супервизоров, потому что они эти группы ведут. Да, для них нет процесс-групп. И поэтому они иногда вечерами долго идут вдоль моря, молча, и вглядываются в закат, словно там есть ответ на все вопросы этого мира (понимая, что его там нет), или потягивают коньяк под сериал в своём номере, или вместе с кем-то прогуливаются, что-то говоря и возмущённо взмахивая при этом руками так, что стороннему наблюдателю может показаться, будто на супервизора напала целая стая огромных невидимых комаров. Или они, молча, лежат в своём номере, плотно закрыв окна, и наслаждаются наступившей наконец тишиной, или гуляют с ребёнком, или собакой, или мужем/женой (или со всеми тремя сразу, если повезёт), которые приехали вместе с ними, и, в зависимости от степени близости отношений и дальности возрастов и жизненного опыта, делятся тем, как прошёл сегодня их день.

После интенсива невозможно вернуться прежним. Обычно, побывавшие на интенсивах, пишут и говорят об этом так или иначе. Или грозно молчат, но всем же видно, что они уже никогда не будут прежними. Плотность расписания и насыщенность психологических процессов, сформировавшиеся привязанности и связи, отношения и новый опыт видеть себя и других честными, открытыми и уязвимыми, позволяет ценить отношения, понимать за что именно, и беречь это.